— Тьфу ты, пропадь! Отоспаться не дадут, вражьи дети, — проворчал Боромир, возвращаясь к костру. — Гоняй их по ночам, словно дела больше нет.
С рассветом кое-кого было не растолкать — умаялись ратнички. Однако с грехом пополам наладились в путь-дорогу.
Пленника-песиголовца отпустили. Боград, разрезая ему путы, приговаривал, хоть и знал, что его не поймут:
— Так и скажи сброду своему несусветному, мол, не ваше это собачье дело — за Книгами ходить! Уразумел, ушастый?
Песиголовец щурился на свет и недоверчиво косил глубоко посаженными маленькими глазками, не веря, что свободен. Меч его подобрал Омут и спрятал в суму-чехол; два других взяли Славута и подраненный Дементий. Клинки были старые, добротные, но чересчур узкие и длинноватые.
— Чудно! — вздыхал Боград. — Одет вроде по-людски, руки-ноги на месте, даром что мохнатые. И — на тебе! — такая рожа. Что за твари эти песиголовцы? Чудно, одним словом.
— Чего только на белом свете не бывает, — вздохнул вслед за Боградом Роксалан, басом, низким и раскатистым.
Выступили, все еще обсуждая это странное создание — впервые ведь увидали такого. Раньше Лойды и окрестных земель достигали лишь смутные, искаженные до неузнаваемости слухи о собакоголовых. Ожидали, что окажутся они пострашнее. Не сравнишь с вовкулаками — вот те воистину чудища!
Мало-помалу приближались к болотам. Около полудня захлюпало под ногами, стали попадаться обширные желтые моховища.
— Морошки будет сей год — страсть! — заметил довольно Омут, большой до морошки охотник.
След датов весьма уверенно вывел к берегу Миги-реки и чуток свернул к северо-западу.
— Ну, чародей, — кисло молвил Вишена, — видать, знают они тропку твою счастливую…
— Не говори «Гоп»… — ничуть не смутился Тарус. — Еще не вечер, Пожарский. Поглядим, кто кого.
У Каменного Брода переправились на левый берег Миги. Первая полоса болот осталась за рекой; дальше пошло каменистое голое всхолмье, оттененное с севера и востока зубчатой стеной хвойного леса. Следы на твердой, усеянной ледниковыми валунами почве мудрено было разглядеть, однако следопыты свое дело знали и вели без задержек. Даты быстро оставили реку, вновь устремляясь на север, в леса. Бор, крепкий, медный, ядреный поглотил и беглецов, и преследователей.
Степняки-венеды, выросшие в седлах, часто вздыхали: «Коней бы…» Да где их возьмешь? Шли все в стороне от селений, западнее. Границы родных земель оставались справа, за лесом и болотистыми равнинами.
Конское ржание услыхали под вечер. Боград мигом насторожился и известил Таруса с Боромиром.
— Тут нигде в округе селений нет ближе чем в Чикмасе. Отряд это чей-то, — уверенно сказал Боромир.
— Может, наши? — предположил Боград. — Заворич с Позвиздом.
Тарус недоуменно пожал плечами:
— Да что им тут делать?
— Разобрались с песиголовцами, и в Лойду. А оттуда верхом. Нас ищут.
— Вряд ли, — упорствовал Тарус. — Они бы искали совсем в другой стороне, южнее. А эти на севере.
— Не даты же это?
— Уж конечно…
До захода солнца оставалось еще порядком, часа три, а то и поболе. Боград, задумчиво глядя на слепящий лик Ярилы, пробормотал, будто каждое слово пережевывал:
— Поглядеть кто такие, а, чародей?
— Пожалуй. Бери брата и пошли.
Богуслав был тут как тут. Немедля и отправились на звуки. Боромир с остальными спутниками присели отдохнуть в густых зарослях можжевельника.
Тарус с венедами забрали немного к западу, чтоб выйти ко всадникам, имея солнце за спинами. Неслышно пробирались меж сосен, топча прошлогоднюю хвою, мягко-мягко, ровно рыси. Вскоре открылся просторный луг; с востока его ограничивал широкий безымянный ручей, приток Миги. Горели костры, вокруг них копошилось человек сорок. Почти все щеголяли в знакомых Тарусу остроконечных шапках.
— Ба! — узнал чужаков чародей. — Те самые всадники, что Яра в Рыдогах пленили.
Некоторое время все трое пристально разглядывали пришлых. Те расселись у костров, ели небось. В стороне, у табуна, сновали еще человек пять; чем они там занимались, рассмотреть толком никак не удавалось.
— Пугнуть бы их… — прошептал Боград с некоторым сомнением.
— Зачем? — удивился Тарус. — Сидят, ну и пусть себе сидят. Обойдем лесом, и дело с концом. А так — всполошатся, чего натворят-наворотят? Иди знай! Обойдем, вернее не придумаешь.
Чужаки сниматься со стоянки явно не собирались, что было на руку.
Вернулись к отряду, перемолвились с Боромиром. Неслышно, словно тени, обогнули луг берегом Мига-реки и ушли на север. До захода солнца успели оторваться достаточно далеко.
— Коней бы у них увести… — всю дорогу монотонно бормотал Боград. — Эх, жаль, много их, окаянных…
Уже в сумерках Тарус не выдержал и оборвал ватажка венедов:
— Да уймись ты, всадник! Не будет толку нам от коней, понял? В первый же день похода лишились их, зря думаешь? ТОТ, с востока, над коньми властен пуще нас всех вместе взятых. Как еще не погиб никто под копытами, дивлюсь до сих пор. Нельзя нам верхом, никак нельзя! Да и сейчас уйти бы подальше от них, гривастых, спокойнее. Ушлый ОН. И ученый.
Путники выслушали это молча.
— Ну что? — спросил наконец Боромир. — Еще отойдем?
Топали часа два, натыкаясь в темноте на сучья; после все же стали на ночлег. Сморило всех не на шутку, ночью хоть бы кто окрест шлялся, все одно не проснулся бы ни один. К утру разлепил веки Боромир-Непоседа — все целы, только костры давно погасли. Если кто и проник в лагерь, скрываемый мраком, вреда не учинил.
Наскоро собрались-отряхнулись, и в путь-дорогу. Гонка за датами-беглецами изрядно всех утомила, однако до моря оставалось еще порядком, полпути только прошли. И как бы не отстать?
Часа через два их настиг мерный стук копыт, волной накатывавшийся сзади, из-за спин.
— Вот черти! — в сердцах обронил Тарус. — За нами пустились. Придется и впрямь пугнуть.
К чародею приблизился Дементий.
— Слышь, Тарус! Помнишь ли, как на празднике Желтых Листьев Назислав-венед лешим переоделся? Как девок в бору пугал?
Тарус помнил. О проделке Назислава, известного боле под прозвищем Лоботряс, долго судили-рядили-пересуживали от Рыдог до Тялшина. Как не помнить! Весь люд хохотал до упаду.
— Я как-то пробовал… — сказал Дементий серьезно. — Мужичков после еле брагой отпоили. Дозволь, а?
Тарус задумался:
— Добро, друже! Только тебе другое дело сыщется. Богуслав!
Венед мигом предстал пред чародеевы очи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
